“Ведь приходится же жертвовать почти всем своим временем, чтобы воспитать у команды дух повиновения, чтобы она шла за командиром в огонь и в воду”, — подумала Элеонора про себя.

— Принц не должен поддаваться своему мрачному настроению, — добавила она вслух.

— Вы по-своему заботитесь о нем, мисс О'Кейси, у меня же свое мнение на этот счет, — огрызнулся лакей. — Третируйте ребенка, помыкайте им, оскорбляйте, выгоните из дома его отца — и что же, по-вашему, должно получиться?

— Роджер уже давно не ребенок, — раздраженно возразила Элеонора. — По-вашему, мы должны продолжать баловать его, купать, одевать, может, еще с ложечки кормить?

— Нет, конечно. Но следует предоставить ему побольше свободы, самостоятельности. Мы можем послужить ему примером для подражания. Может, в конце концов он станет таким же, как мы.

— Примером для подражания? Я не ослышалась? Ты имеешь в виду образец навьюченной лошади, — недвусмысленно намекнула О'Кейси. Казалось, этот последний, правда несколько “бородатый”, аргумент должен был испепелить лакея.

Но Мацуга взглянул в глаза Элеоноре, как бесстрашный мышонок на кошку.

— В отличие от некоторых людей, — сопя, Мацуга разглядывал костюм Элеоноры, — его высочество способен оценить прекрасное в жизни, увидеть нечто гораздо более совершенное, чем “навьюченная лошадь”. Пока же вы будете учить его всяким гадостям, вы и будете получать то, что есть.

Он пронзительно глядел на нее еще несколько мгновений, затем толкнул локтем засов люка и вошел в каюту.

Роджер лежал на спине с закрытыми глазами и занимался своим любимым делом — самомучением: “Мне двадцать два года. Я принц Империи. Но я не заплачу! Нет! Однако мать меня просто бесит…” Он услышал, как с шумом открылась и снова захлопнулась дверь, и сразу же почувствовал, кто вошел. Запах мацуговского одеколона моментально распространился по всей каюте.

— Добрый вечер, Костас, — радушно приветствовал лакея принц. Одно появление слуги уже действовало успокаивающе. Костас как никто другой умел по выражению лица Роджера точно определять его настроение.