Каюта Гухи, как и большинство остальных кают, прилегала к внешней обшивке корабля. Путь до технического отсека был неблизким. Счастье переполняло Гуху: такой интересный полет. Только вот этот непонятный голос внутри…
Быстро шагая по коридору, она приветливо улыбалась каждому, кто попадался ей на пути. Но редкого полуночника встретишь в такой поздний час. И никто не лез к ней с вопросами. Эти ночные прогулки, совершаемые довольно регулярно, объяснялись бессонницей, которая порой изматывала ее. Но не только и не столько бессонница побудила ее прогуляться в эту особенную ночь…
Извилистыми проходами она пробиралась внутри гигантской сферы. Где пешком, где на лифте, все ниже спускаясь к заветному отсеку. Такой длинный маршрут был выбран не случайно: хотелось остаться незамеченной и обойти всех постовых, рассредоточенных по стратегически важным точкам корабля. Хотя напиханные везде датчики вряд ли среагировали бы на ее перемещения — разве только она подошла бы к ним совсем вплотную, — но они легко обнаружили бы заряженный на всю обойму револьвер, лежащий в пресловутом рундучке.
Проходы по мере продвижения к центру громадного шара становились все уже. Наконец она спустилась в последнем лифте.
Нижний, на удивление прямой коридор упирался в огнеупорный люк. У этой двери, усыпанной многочисленными кнопками и рычагами, стоял на посту пехотинец в темно-свинцовой форме, обычной для телохранителей дома Макклинтоков.
Дверь лифта открылась, и рука рядового Хайджези автоматически потянулась к револьверу. Но, увидев офицера, он успокоился и практически сразу же принял прежнюю позу. Он припомнил, что не раз замечал Гуху прогуливающейся по кораблю, однако у этого отсека видел ее впервые.